15 сентября 2015 Анатолий Горгуль – один из признанных корифеев нашей труппы – рассказывает о Михаиле Куликовском. – Я почти полвека в этом театре. Меня сюда в 1967 году пригласил Михаил Алексеевич Куликовский. В то время молодому актеру было у кого учиться: и у самого Куликовского, и у других. Артисты здесь были великие. И текучести кадров, кстати, не было, все люди – нужные, каждый на своем месте. И все буквально жили театром и в театре, уходили поздней ночью, приходили рано с утра. Просто было интересно. А еще это была наша юность. Все подтягивались за Михаилом Алексеевичем, а он был очень дисциплинированный, пунктуальный. У нас была не столько дисциплина, сколько самодисциплина. Самим стыдно было бы плохо работать. Что еще сказать о Михаиле Алексеевиче? Высокой культуры был человек, благородства необыкновенного, умница и никакого чванства: участвовал в наших театральных розыгрышах, обладал тонким юмором. И все это длилось, пока мастер не ушел из жизни. Сам он был из Петербурга. Со всеми великими – друг. Когда к нам на гастроли приезжал Александринский театр, оказалось, там все – его знакомые. Ведь мог бы остаться в Питере, а уехал на периферию – поднимать нас. Мы все воспитывались у него. Кстати, он презирал и пресекал всякие интриги, сплетни и во все вникал сам. Когда к нам поступали на работу новые люди, обязательно беседовал с ними лично, будь то актер, костюмер, бутафор, кто угодно. У него был дар притягивать в театр хороших, талантливых людей. Но Михаил Алексеевич был очень принципиальным. Как-то один актер уехал от нас во Львов, там ставка была больше. Через год запросился обратно, тогда Куликовский его принял с неохотой. Потом этот актер подался в Иркутск, но очень скоро снова захотел вернуться. И вот тогда Куликовский ответил «нет». Мы просили за беднягу всем коллективом – бесполезно. Михаил Алексеевич сказал: «Театр — не разменная монета». Мы объездили с гастролями едва ли не весь Советский Союз. Помню, как ехали в Москву с «Маскарадом», должны были выступать в Кремлевском театре и театре Моссовета. Куликовский был одним из лучших Арбениных, а князя Звездича играл Степан Шмаков. Но Михаил Алексеевич решил, что он стар для Звездича, и ввел в спектакль меня. С Куликовским просто невозможно было плохо сыграть, он был удивительный партнер, очень чуткий и интересный. А еще был такой случай. Мы играли в театре Моссовета Софроновскую «Цемесскую бухту». На просмотр пьесы была приглашена сама Екатерина Фурцева. И вот она говорит: «Когда закончится спектакль, пусть артисты ждут меня на сцене, я хочу с ними поговорить». Падает занавес, а Фурцева вдруг берет и куда-то со своим окружением уходит. Что делать артистам? Ждать или не ждать? Куликовский говорит спокойно: «Идите разгримировывайтесь, господа артисты». Возвращается Фурцева и спрашивает требовательным тоном, где артисты. А наш Куликовский ей отвечает: «Семеро одного не ждут». Так резко прямо и ответил. После этого, она сама пошла в гримерки к тем артистам, с которыми хотела поговорить… Вот такие случались раньше казусы и такие были люди.
